45. Характеристика теоретичних досліджень МВ в рамках політичної економії міжнародних відносин.

Разработанных экономических теорий, объясняющих истоки внешней политики государства и основные черты системы международных отношений, ни в США, ни в других капиталистических странах в настоящее время не существует. Тем не менее, буржуазные ученые, естественно, не могут не задумываться над характером и последствиями экономических процессов, происходящих в странах современного капитализма и в мире в целом, не могут не искать в сфере мировой экономики и международных экономических отношений причин или аналогий тому, что происходит в международных политических отношениях.

Авторы "Политической экономии американской внешней политики", одной из первых работ этого направления, вышедшей в 1955 году, полагают, что "внешнеэкономическая политика не является ни отдельной, ни подчиненной частью внешней политики", а скорее "внутренним аспектом или стороной внешней политики, важность которой зависит от определенных целей, которых хотела бы достичь внешняя политика, проблем, препятствующих прогрессу в продвижении к этим целям, и методов, подходящих для их преодоления".

В результате внешнеэкономический аспект рассматривается скорее как следствие, нежели как исток собственно внешней политики, и заранее обусловливается отношение к экономической сфере как к орудию внешней политики. Справедливо отмечая, что экономический аспект современной внешней политики приобрел в XX в. гораздо большее значение, чем когда-либо раньше, авторы считают, что понять его можно лишь при рассмотрении совместно с внутренними и международными политическими, стратегическими и психологическими факторами.

Ход рассуждений авторов при этом таков: внешняя политика середины XX в. является "тотальной". Это ее качество диктуется, с одной стороны, "революционными целями и практикой" противников "традиционного западного капитализма" - коммунистов, стремящихся его уничтожить, и национальных деятелей стран Азии и Африки, бросающих ему вызов, а с другой стороны, "внутренними проблемами" и "меняющимися ценностями граждан" самих капиталистических государств. Поскольку внешняя политика "тотальна", то "экономические меры, подобно политическим, служат исключительно средством реализации индивидуальных, групповых и национальных целей", а от их эффективности зависит "более адекватная реализация идеалов Запада".

Авторы признают, что "методы интеграции мировой экономики", типичные для XIX в., безнадежно устарели. "Автоматически действующие силы свободных рынков" сегодня утратили свой автоматизм, а сами рынки перестали быть "свободными". Однако причины этого они видят не в объективных тенденциях развития экономики свободного предпринимательства, ведущих к образованию монополий и сверхмонополий, к государственно - монополистическому капитализму, а в действиях национальных правительств, которые зашли "слишком далеко" во вмешательстве в экономическую жизнь своих стран, в отсутствии какого-то единого координирующего и направляющего воздействия, аналогичного благотворному, по их мнению, влиянию Лондона как центра скрытой международной экономической власти в XIX в.

Авторы "Политической экономии американской внешней политики" полагают, что единственный путь сегодня-это приспособление традиционного капитализма к новым историческим условиям, которое может быть достигнуто координацией внутренней и внешней экономической политики отдельных национальных государств капиталистической системы для совместной борьбы против социализма и сил национального освобождения.

Положение в мире в начале 70-х годов с особой силой поставило на повестку дня вопрос о роли и значении экономики для выживания и продолжения "нормального" функционирования капитализма в каждой из этих стран, всей системы капитализма в целом в соревновании со странами социалистического содружества.

Видимо, в поисках ответов на эти сложные и трудные вопросы в США в 1973 г. было начато издание серии работ, объединенных общим заголовком "Политическая экономия международных отношений". По замыслу ее составителей и издателей, серия, в которой предполагался выход восьми-девяти книг, должна рассмотреть с политико-экономической точки зрения практически все аспекты современных международных отношений и внешней, политики империализма.

Первая книга, вышедшая в этой серии - "Сила и богатство. Политическая экономия международной силы". Знаменательно, что ее автор K. Hopp известен как ученый, интересы которого на протяжении всей его научной жизни были связаны с исследованием военно-политических проблем в трех их аспектах: природы и особенностей военной мощи, закономерностей ее формирования, условий и факторов использования.

В отличие от прежних работ, в новой книге Норра анализируется природа силы современного капиталистического государства, прежде всего в ее экономических аспектах. При этом автор исходит из традиционной, хотя и несколько модифицированной им концепции силы. Норр определяет понятие "силы" не совсем традиционным образом и не вполне однозначно. Он полагает, что "сила может быть использована либо для установления влияния посредством принуждения, либо для защиты или изменения статус-кво между действующими лицами без намерений к принуждению". Сила, таким образом, представляется как средство для приобретения и использования "влияния" на другие государства и их политику.

Но тут же, разграничивая "влияние" на две большое группы принудительное, связанное с использованием каких-либо санкций, и не принудительное, с негативными санкциями не связанное, - Норр указывает, что в его работе под термином "сила" надо "понимать только принудительное влияние". Несколько далее автор останавливается на различиях между "силой и влиянием в международных отношениях".

В структуре силы Норр выделяет несколько качественных уровней: наличие материальных ресурсов, их распределение и уровень развития, соответствие этих сил внутренним и внешним потребностям общества и его правящего класса; степень политической сплоченности общества и его отдельных составных частей и т. п. Норр пытается подойти к подобной классификации и в зависимости от типа воздействия выделяет военную, экономическую силу, силу "политического проникновения", под которой практически понимается весь комплекс подрывных действий, а также силу "позитивных санкций", т. е. политического торга, основанного на компромиссе.

Главное внимание в работе Норра уделяется различным формам силы в международных отношениях, соотношению и эволюции соотношения различных видов или, по выражению автора, "оснований" силы - военного, экономического, квалификационного (умения вести переговоры, организовать и использовать ресурсы, культурной и этнической близости и т. д.). Неоднократно на протяжении работы Норр отмечает, что если в прошлом доминировали, прежде всего, военная сила, а также сила грубого экономического давления (лишение каких-то ресурсов, возможностей для торговли и т. д.), то теперь им на смену приходят новые виды силы, и, прежде всего такая ее разновидность, как умение использовать возможности, т. е. профессиональная квалификация руководства внешней "политикой. Именно тут лежат основные выводы автора, которые в общих чертах сводятся к следующему. В наиболее острых конфликтных ситуациях возможно и практически происходит, по мнению Норра, применение военной и экономической силы либо для принуждения или сохранения существующего порядка вещей, либо для военного или экономического укрепления позиций более слабых государств их более сильными "патронами" в собственных интересах как часть общей силовой игры между великими державами.

Сила государства, по мнению Норра, оказывается наиболее эффективной тогда, когда "ей не бросают вызов, т. е. когда более слабые действующие стороны отказываются или даже не рассматривают возможность таких действий, которые влекли бы за собой риск конфликта с более сильными сторонами". Иными словами, наиболее эффективным с точки зрения применения силы считается максимальное запугивание других стран с тем, чтобы по возможности лишить их права на собственные интересы перед лицом интересов империалистических государств, подорвать их решимость добиваться своих целей.

Норр прав, когда отмечает ограниченные возможности внешнеполитического шантажа в современном мире. Он прав и тогда, когда пишет, что "размеры и богатство государства не обеспечивают ему автоматически военной или экономической силы".

В условиях, когда действенность средств военного и грубого экономического давления оказывается ограниченной или даже способной привести к прямо отрицательным для империализма последствиям, такими новыми средствами могут стать и, несомненно, станут борьба за более эффективное использование внутренних экономических и политических ресурсов капиталистических государств в их внешней политике (то, что Норр понимает под "квалификационными" факторами), а также методы политического проникновения, подрывной работы и политического торга, подкрепляемого военным, экономическим и политическим давлением.

Книга Норра - это оценка изменений, происшедших в мире и в позиции США за период после второй мировой войны, с точки зрения интересов, взглядов и склонностей господствующего класса и правящей верхушки США.

Последствия влияния межнациональных корпораций для мировой системы межгосударственных связей представляются западным исследователям двоякими. Одни, как, например, Р. Блоу, уверяют, будто проблемы, вызываемые существованием межнациональных корпораций, неизбежно приведут государства к созданию "всемирного правительства". Другие, например Р. Гилпин, считают, что само существование этих корпораций стимулирует "возрастание роли государства не только в политической, но и в экономической жизни". При этом сторонники первой точки зрения даже склонны усматривать в самом факте существования и усиления межнациональных корпораций "залог всеобщего мира", "гарантию" от возникповения войн между государствами, вовлеченными в орбиту деятельности корпораций. Внося элемент "единства" и "всеобщности интересов" в систему национальных государств, преследующих собственные цели, корпорации тем самым "ликвидируют" причины конфликтов и ведут к развитию "мирных отношений" между государствами, к отказу от применения силы. "Возможно, что международная компания станет частью единого мирового экономического сообщества, включающего Восток и Запад, Север и Юг, - сообщества, в котором бомбардировки поставщиков, покупателей и сотрудников одной и той же фирмы будут считаться нежелательными и недопустимыми. Поскольку сверхгигантские корпорации будут представлены во всех странах, война станет невозможной". В этом - суть взглядов Блоу. Однако подобные авторы не хотят видеть, что не сами различия, национальных интересов, но общественно - экономическая природа государств определяет, превратится ли объективный конфликт интересов в военное столкновение или он будет решен с учетом заинтересованности всех сторон.

Лживость утверждений, будто межнациональные корпорации являются "гарантом мира", видят и многие буржуазные ученые. В частности, как пишет Ч. Олджер, "оценка потенциального воздействия межнациональных корпораций на мир и другие аспекты международных отношений требует более тщательного изучения их деятельности, в частности расположения штаб-квартир, национальной принадлежности руководства, географии их зарубежной деятельности".

Влияние экономических процессов на международные отношения не столь однозначно, как представляется некоторым буржуазным авторам, - утверждающим, что основной "конфликт нашей эры - противоречие между этноцентрическим национализмом и геоцентрической технологией", и на этой основе противопоставляющим национальные интересы и факторы - международным, провозглашающим примат наднационального перед государственным (т. е. опять-таки национальным), как это делают многие из авторов вышедшего в 1972 г. сборника "Наднациональные отношения и мировая политика". Интересно, что авторы Сборника, в частности профессор Гарвардского университета Р. Вернон, не могли не отметить, что в капиталистическом мире "наднациональные" факторы явно работают в пользу наиболее могущественных империалистических держав, в первую очередь в пользу США.

Попытку вывести внешнеполитическую стратегию непосредственно из глобальных экономических тенденций предприняли "индустриалисты" - У. Ростоу, Дж. Гэлбрейт, 3. Бжезинский и некоторые другие. Суть их подхода сводилась к тому, что развитие человеческого общества рассматривалось через призму развития технико-экономических факторов, искусственно выделенных из всех условий существования человеческого общества, оторванных от системы производственных отношений.

Из принципиально неверных теорий делались и определенные внешнеполитические выводы. Рассмотрение экономического организма (который "индустриалистам" представлялся скорее в виде механизма) только с его структурно-функциональной, "технической" стороны подвело их к ложной идее слияния, "конвергенции" двух систем, а это, в свою очередь породило надежды на "подстегивание" процесса конвергенции искусственным путем, ставку на внутреннее разложение социалистической системы. На этой основе возникла отчасти доктрина "наведения мостов".

Совершенно иначе представляет себе влияние многонациональных корпораций на будущее устройство мира Ч. Олджер. Он считает, что их развитие приведет к укреплению и усилению национальных государств, к усилению государственного вмешательства в экономику и к созданию международных форм организации и контроля над деятельностью этих корпораций. Олджер полагает вполне вероятным развитие сотрудничества между правительствами развитых стран в условиях «когда растет мощь западно-европейских и японских компаний и масштабы их проникновения в экономику США». В то же время "в менее развитых странах будет расти чувствительность к деятельности корпораций, расположенных в этих странах, не управляемых людьми из богатых стран. Безотносительно к тому, насколько независимы будут такие корпорации от своих правительств, они будут восприниматься как часть неоколониальной структуры", а потому "государство представляется единственной силой, способной защитить интересы граждан бедных стран".

Олджер полагает "недостаточно обоснованным" тезис о многонациональных корпорациях как "залоге мира". Он считает, что, напротив, усиление интеграции развитых стран и интеграция развивающихся государств как средство их самозащиты "приведут к интенсификации конфликта и к усилению поляризации стран на богатых и бедных". Эта тенденция может в итоге привести к образованию "больших национальных государств", противостоящих друг другу по экономическим вопросам, и к отсутствию сколько-нибудь значительной группы неприсоединившихся стран, что потенциально "таит в себе больше опасностей, чем мировая система 50-х или 60-х годов". Олджер утверждает, что гарантией мира может быть лишь "наличие симметричных структур, связывающих между собой богатые и бедные районы мира".

С развитием прикладных математических методов в области анализами прогнозирования состояния экономики, с появлением эконометрических моделей возникли и попытки перенести эти методы исследования в другие области, и, прежде всего, в область изучения внешней политики и международных отношений.

Один из примеров таких подходов предлагается в вышедшей под редакцией Б. Рассетта в 1968 г. книге "Экономические теории международной политики". Составляя свой сборник, Рассетт исходил из того, что "теории международных отношений являются междисциплинарными" и что экономическая теория может внести и свой вклад в науку международных отношений, предоставив в ее распоряжение свои данные, концепции и методы. При этом собственно экономику Рассетт понимает как "набор предположений и дедукций относительно того, чем является рациональный выбор со стороны индивидов и организаций". 0н предлагает строить модель международных отношений по аналогии с моделями "рационального выбора", считая, что такие модели позволят сделать ряд предварительных заключений и провести их эмпирическую проверку.

В соответствии с этими установками формирование политических союзов, ход политической борьбы и прочие явления из области международных отношений должны рассматриваться но аналогии с образованием экономических объединений, конкурентной борьбой и т. п. Один из авторов сборника - М. Олсон полагает, что группа формируется тогда, когда каждый из членов группы, сотрудничая в ней, может получить большую долю "коллективного блага", чем если бы он пытался сделать это самостоятельно. Чем больше группа, тем "меньшая часть суммарного "блага" приходится на долю каждого из ее членов. Каждый член группы стремится максимизировать свою долю. Все это накладывает ограничения на максимально и минимально допустимые размеры группы (организации). Б. Рассетт, используя модель М. Шубика, говорит об аналогии между рынком сигарет и системой государств, где, подобно борьбе фирм различных размеров, разные по величине и возможностям государства ведут идеологическую борьбу, военные же действия приравниваются к изменениям цен.

Олсон подразделяет все виды групповой организации на три типа: чистые монополии (одна компания на рынке), олигополии (несколько фирм, действие каждой из которых заметно влияет на другие фирмы или группы фирм) и "атомистическая конкуренция" (любая отдельно взятая фирма не может оказывать заметного влияния на положение на рынке). Это позволяет Рассетту сравнивать олигополию на рынке с "ядерным клубом великих держав". Точно так же предлагается аналогия между процессом концентрации производства и стабильностью раздела рынка конкурирующими монополиями и процессами концентрации мощи у нескольких крупных держав, влиянием этого процесса на стабильность международной системы, особенно в период значительных социальных и технологических изменений.

Как следует из написанного Рассеттом вступления, книга не ставит своей целью дать эконометрическую модель международных отношений. Автор как бы говорит международникам: "Вот, взгляните, как это делают экономисты, и подумайте, не можете ли вы сделать нечто подобное". В таком подходе нет ничего противоестественного, ибо аналогии всегда играли важную роль в выдвижении научных гипотез, в создании моделей сложных явлений. Однако "аналогии" Рассетта слишком прямолинейны. Делая ряд оговорок в отношении ограниченности и несовершенства существующих эконометрических моделей, Рассетт сам же забывает об этих изъянах, что особенно недопустимо, если речь идет о моделировании сложных явлений. Объективный анализ, однако, говорит о том, что эконометрические схемы неприменимы в области внешней политики.

Буржуазные теории внешней политики и международных отношений, основывающиеся в той или иной степени на анализе экономических аспектов своего предмета, рассматривают внешнюю политику или "поведение" в международной системе государств вообще, не принимая в расчет не только особенностей конкретного исторического периода и момента, но и (а это - самое главное) принадлежности государства к определенной социально-экономической системе. Этот порок предопределяет ограниченность всех теорий, по сути дела сводящую на нет отдельные меткие аналогии и методические удачи, поскольку они игнорируют исключительно сложный характер взаимосвязи экономики, внешней политики государств и системы международных отношений.